toggle

Российский горный инженер

Встретились мы с Михаилом  Дмитриевичем Харламовым у него во дворе, за столиком под огромным клёном.

- Михаил  Дмитриевич, недавно отметили 82-ю годовщину  разреза «Коркинский», вы отдали этому предприятию 51 год. Как выбрали горную  профессию?

-  Это всё заслуга мамы, - не задумываясь, ответил горняк. - Безграмотная крестьянка хотела, чтобы её дети получили образование. Всех четверых - дочь и  троих сыновей - вырастила, выучила и вывела в люди одна. И спасибо Советской  власти, которая дала нам бесплатное и качественное образование.

…Мама, обняв  Михаила, плакала, опустив голову на плечо семнадцатилетнего  сына, отправляя его на учебу в Магнитогорский  горно-металлургический  институт. Как  когда-то, в 1943 году, плакала на плече мужа, провожая его из глухомани Оренбуржья на войну, которая не вернула ей мужа и кормильца, известив канцелярской бумажкой коряво написанным «пропал без вести».

До войны Дмитрий Михайлович Харламов работал бригадиром тракторной  бригады в  МТС. А когда началась война, на Харламова распространялась бронь, как  на ценного специалиста, механизатора. И только весной он смог добиться отправки на  фронт. Мишке было всего четыре года, и он смутно помнит отца. Когда отцу вручали  повестку, мама, прощаясь с ним, заплакала, увидев это, разрыдались дети, провожая отца хоровым рёвом. Мать, ткнув в руки старшей дочери грудничка Саньку, выскочила за мужем в весеннюю грязь голодного для семьи сорок третьего года.

- Больше мы отца не видели. Сгорел в танке в бою под Белгородом. А мама  продолжала ждать мужа и нашего отца всю жизнь.

Как выжила в годы войны семья Харламовых - одному Богу известно. Помогали  картошка и лето. Когда появлялась зелень, на том и жили.

- Чувство голода всегда было при  мне, - вспоминает  Михаил  Дмитриевич.  - А мама всё время думала о нашем образовании. В  Михайловке школа была четырёхлетка, и она решила перебраться в Домбаровский райцентр. И в пятидесятом  году мы переехали. В районе работали угольные шахты, и я уже знал шахтёрские термины - террикон, копёр, обушок. А ещё стипендия  студента-горняка  была 395 рублей - в полтора раза выше, чем в остальных вузах. Вот так и определился выбор моей профессии.

– В Коркино по распределению попали?

– Да, по распределению направили в трест «Коркинуголь», но устроился на  работу по блату, - рассмеялся Михаил  Дмитриевич.

– По распределению и вдруг по блату?

– Пришёл в отдел кадров треста, кадровик повертела диплом, затем направление и выдала: - Работы нет. Произошла ошибка, заявку мы в Магнитку не отправляли. Советую съездить в Красносёлку на седьмой разрез, там нужны специалисты, -  закончила  женщина и уткнулась в толстенный журнал, давая понять, что разговор окончен.

Михаил  повернулся, нечаянно столкнув свою папку с документами, из которой  посыпались на пол грамоты. Находившийся в кабинете парень стал помогать, собирая  рассыпавшиеся  листы. Один, задержав в  руках прочёл, и хмыкнув, вышел. Покинув отдел кадров, Михаил увидел его у кабинета.

Подскочив к  Харламову, тот громко зашептал ему в  ухо: - Чемпион  Магнитогорска, чемпион  института, ты клад для Чихачёва, начальника вскрышного  разреза. Дуй к нему, он тебя и без диплома на работу примет.

- Сразу не послушался я парня, - продолжал  Михаил Дмитриевич, - поехал в Красносёлку. Наверное,  настроение было паршивое, но ни разрез, ни посёлок мне не понравились. И тогда ринулся на вскрышной  разрез.

Не заходя в отдел кадров, Михаил вывалил на стол секретаря все бумаги, которые у него были. Секретарь молча собрала документы, и скрылась в кабинете начальника.

-  Где  он? - раздался рык из кабинета. - Маша, давай его сюда, нет, отойди, я  сам. 

В дверях появился огромный мужчина, не  церемонясь, затащил Харламова к  себе и посадил на стул. Просмотрел документы, прочитал грамоты, корочки о  спортивных  разрядах, подвинул чистый лист и произнес: - Пиши  заявление о приёме  на работу в качестве горного мастера. 

Начальник поднялся и заходил по кабинету, потирая ладони.

– Ну, добычники, держитесь! Двадцать девятая капитальная, трепещи, на  ближайших соревнованиях мы зададим вам жару. Ты на старте, Михаил Харламов, так стартуй же в трудовую и спортивную жизнь предприятия, - напутствовал Чихачёв.

Побегав мастером три года по вскрышным забоям и беговым дорожкам на соревнованиях, горный мастер Михаил Харламов перешёл в трест «Коркинуголь» инженером по технике безопасности. Провожая его, Александр Тимофеевич Чихачёв сказал: - Хоть и жалко мне расставаться с тобой, старт тебе дан, бери все преграды, не забывай под ноги поглядывать, финиш ой, как далеко. 

Чихачёв распознал в этом спокойном, рассудительном молодом человеке  глубоко мыслящего и преданного горному делу специалиста и не стал препятствовать  его росту. Харламов всегда считал Александра Тимофеевича своим наставником, а  также большую роль в его биографии сыграли Иван Антонович Афонин и Геннадий Георгиевич Ширкин. Поработав недолгое время инженером ТБ, Харламов поднялся  ещё на одну ступеньку карьерной лестницы, став инженером по буровзрывным  работам, не бросая спорт.

На спортивных  праздниках и познакомился Михаил с милой девушкой Галей,  чемпионкой города по бадминтону, музыкальным работником детсада. Встречались в парке на танцах, ходили в кино, и, конечно, на соревнования. В 1965 году Михаил сделал Галине Александровне Линьковой предложение стать его женой.

А на работе шла замена взрывчатого вещества. Заряды скважин аммонитом  были затратные, себестоимость угля увеличивалась, просчитывали новый взрывной  материал - игданит.  Селитру смешивали с дизельным топливом, и под давлением  подавали в скважины. На ЭВРЗ изготовили цистерну-смеситель на железнодорожной платформе - дёшево и сердито. Потом появилась другая проблема. Огромные  валуны, не размельчённые взрывом, приходилось снова взрывать, или машинисты экскаватора катали их из забоя, чтобы не мешали при погрузке. Михаил Дмитриевич сел за расчёты коротко-замедленного взрыва для большего и качественного взрыхления горного массива. Менял схемы расположения скважин, количество взрывчатого вещества, пропадал в карьере, изучая результаты, потом в кабинете, сопоставляя с предыдущими взрывами, делал выводы. И добился своего. В городе после взрывных работ на карьере дома стало меньше трясти. И ещё в 1969 году большая радость пришла в семью Харламовых - Галина  Александровна подарила ему дочку Наташу. 

Семьдесят третий был богат на события: запустили бегающий думпкар,  Михаила Дмитриевича утвердили председателем шахтного комитета. И Галина  Александровна порадовала, родив сына Александра. Четыре года проработал в шахткоме Харламов, стал тяготиться этой должностью.

-  Стал отдаляться от работы горного инженера,  чувствую, что теряю  квалификацию и, решившись, отправился к Ивану Антоновичу Афонину, начальнику  разреза.

- Иван Антонович, -  с порога начал Харламов, - освободите меня от этой должности, Богом  прошу.

– Бог здесь не причём, утверждал тебя горком партии, иди к Коржову, даст  согласие, освобожу.

Встретился Харламов с Иваном Ивановичем Коржовым и он понял горняка. Дал  добро на освобождение от должности с назначением начальником производственно-технического отдела.

По проекту разрез «Коркинский» должен разрабатываться до горизонта 470 метров. В 1982 году достигли 470- метровой отметки. Афонин полетел  в  Москву, в  министерство угольной промышленности. Город замер в ожидании вердикта по разрезу. И только через неделю привёз  директор постановление: «разработать проект работы Коркинского угольного разреза до горизонта 570 метров. Считать разрез «Коркинский» лабораторией открытых горных работ». Все облегчённо вздохнули. В то время карьер добывал 60 процентов угля от всей добычи Челябинского угольного бассейна.

Когда Харламов в июне 1993 года работал за главного  инженера, находящегося  в отпуске, проверял расчёты, зарывшись в бумаги, ничего не слыша и не видя,  кроме  схем и  цифр, в кабинет зашёл директор.

– Михаил  Дмитриевич,  вы что, ничего не слышите? Посмотрите в окно.

 – А что случилось, Иван  Антонович? - спросил инженер, подходя к окну. Ветер  с крупными каплями дождя напирал на стёкла, сплошной поток воды не давал видеть,  что творится снаружи.

-  Как буря закончится, выходим. Подсчитывать убытки, - выходя, произнёс  Афонин.

Через полчаса всё закончилось. На северном борту прорвало дамбу, и грязевой  поток обрушился вниз на железнодорожные  пути, экскаваторы, бурстанки. Размыло сбойку с шахтой «Коркинская», поток затопил действующую лаву, ближайшие  шахтные выработки. Рельсовые пути висели в  воздухе, на них болтались не оторвавшиеся шпалы. Экскаваторы залило до гусениц.  Все резервы бросили на устранение последствий разбушевавшейся стихии. Работали в три смены. На второй день запустили верхние  горизонты. Харламов сутками не бывал дома. И только через месяц разрез заработал на полную мощность.

В двадцать первом веке шахты стали постепенно закрываться, и в итоге  угольный разрез остался один. Стали переходить на автотранспорт, понадобились новые карты, подъездные пути, схемы работы транспорта. Заменялись энергоёмкие  электрические экскаваторы на гидравлические,  работы у Михаила  Дмитриевича  прибавилось. Сам стал замечать, что сильно устаёт. И в 2011 году ушёл на  пенсию полным кавалером знака «Шахтёрская слава», передав эстафету дочери Наталье Загоруй и сыну Александру Харламову, работающим сейчас на разрезе «Коркинский».

– Имеет четверых внучат, - подсказывает Галина Александровна, вместе с нами просидевшая часа два.

-  Да, - добавляет Михаил Дмитриевич, - три внучки и внук. Внука Ивана Загоруй  первого июля проводили в армию. 

Владимир  Николаевич  Шукаев, первый заместитель главы Коркинского района долгое время работал на разрезе. Годы работы с Харламовым оставили у него самые добрые воспоминания.

- Когда работал секретарём комитета комсомола разреза, - говорит Владимир  Николаевич, - он помогал подготовить документацию о создании комсомольско-молодёжных  бригад. Не стал ссылаться на занятость, а отодвинул свои бумаги и мы за несколько вечеров с документацией справились.  Уже работая начальником отдела труда и заработной платы, не раз обращался к Михаилу  Дмитриевичу,  а уж если он  не знал ответ, что было очень редко, то в процессе разговора находилось решение. Причём к этому решению он тебя подводил так ненавязчиво, что только потом понимаешь, что благодаря его совету решилась проблема. Преподаватель бы из него  вышел прекрасный. Когда-то я читал книгу о российских  горных  инженерах, дореволюционных, так Михаил  Дмитриевич один  из них. Благородство души, интеллигентность, глубокое знание профессии.