toggle

Разрез "Коркинский" - взгляд специалиста

26.03.2016

Встреча с бывшим директором разреза «Коркинский» Евгением Людвиговичем Дузинкевичем получилась интересной и познавательной. С 2010 года он не был на предприятии, а значит, есть что вспомнить и с чем сравнить. 

Гость сразу поставил условие – свозите в разрез, хочу своими глазами всё посмотреть, увидеть как идёт работа. С экскурсии в карьер и началось наше знакомство. Вопросы, которые он задавал Сергею Батурину, заместителю директора по производству Челябинской угольной компании в ходе поездки, сразу показали - человек настоящий профессионал, разбирается в тонкостях горного дела. Это и неудивительно: Евгений Людвигович трудился на разрезе с 1971 года, прошел все ступени карьерной лестницы, от горнорабочего до руководителя предприятия.

Мы побывали на месте тушения эндогенных пожаров, где как раз велась очередная обработка очага возгорания специальным раствором, со смотровой площадки понаблюдали за работой техники и проехали по забоям. Сергей Анатольевич показал гостю высокоточную видеокамеру, установленную в разрезе, благодаря которой диспетчер оперативно получает всю информацию и наблюдает за самыми отдалёнными уголками карьера, сейсмостанцию, а также рассказал, как поставлена работа в нынешних условиях.

- Евгений Людвигович, поделитесь, каково общее впечатление о предприятии  в его нынешнем режиме работы?

- Общее впечатление: работа поставлена хорошо. Из положительного – то, что построили автодорогу, что сегодня осуществляется доставка автотранспортом людей и оборудования в разрез и из разреза – мы в своё время об этом мечтали десятки лет.

При нынешних условиях смена технологий - доработка автотранспортом - вполне оправданна. В данной ситуации и в соответствии с установленным фронтом работ - доработка выходов пластов – альтернативы нет. Всё правильно тут делается, и критиковать я не буду, потому что нечего критиковать. Ещё понравился в разрезе порядок, видно - следят за дорогой, борются с пожарами, техника работает.

- Как по-вашему, можно ли полностью ликвидировать все пожары так, чтобы они никогда не возникали?

- Нет, это невозможно. Ведь в расчёт необходимо принять, во-первых, очаг возгорания – доступен или недоступен. Если пожар где-то на высоте - как ты туда доберёшься? Далее, важное значение имеют объёмы, площадь и глубина этого пожара.

Вот я проехал, и вижу – там, где доступно, занимаются тушением. А то, что горело вне зоны досягаемости, так оно горело в разрезе всегда, несмотря на то, что постоянно этим занимались.

Единственный выход, по моему мнению, - но это из области фантастики –полная засыпка разреза, засыпка выходов пластов. Однако этого же никто не будет делать: представьте, сколько  времени этот процесс займёт, и какие средства понадобятся. Это же не просто такую площадь засыпать, кроме того, нужно создать откосы, а это в десять, в сто раз увеличит объём работы.

- Ранее, в период вашей работы, были жалобы на смог?

- Были, конечно.

- А как часто? Кто больше жаловался: розинцы, коркинцы, челябинцы?

- Раньше город в инверсионный период стоял недели по две в тумане. Когда-то больше, когда-то меньше, особенно часто утром бывало. Сейчас, кстати, туман бывает гораздо реже. Но как таковых жалоб не было, потому что люди относились  к этому физическому явлению по-другому, как к рабочему процессу. И все знали, что с инверсией невозможно ничего сделать - это данность и от неё никуда не деться.

Многие занимались проблемой инверсионных периодов. Даже специальная программа была, пробовали решить проблему самыми различными способами. К примеру, стояли горелки внизу, которые солярку жгли – идея такая была: согреть воздух внизу, чтобы он вышел, но как такой объём воздуха согреешь?

А люди-то в основном работали на разрезе - город на этом жил. Разрез был градообразующим предприятием. Поэтому все знали, что никуда не деться – рабочий процесс идёт, ветер подует - и раздует туман.

В хорошие времена, в период расцвета отрасли мы давали 6 миллионов тонн добычи, 28 миллионов кубов вскрыши в год, а численность  работников была свыше пяти тысяч человек. 

- Отчего случаются инверсии?

- Резкие перепады температуры, давления, отсутствие ветра. И всегда инверсия происходит в зимне-весенний период, характеризующийся именно такими перепадами. Повторюсь, раньше туман мог стоять по 2-3 недели.

- Самый большой период инверсии было зафиксирован ещё в советское время - 28 дней, – включается в беседу Ольга Гартман, главный маркшейдер Челябинской угольной компании.

- То есть местные жители работали в угледобывающей отрасли, понимали и принимали сам процесс. А жаловались когда-нибудь жители того же  Челябинска? 

- Я таких случаев не знаю.

- С чем ещё, по вашему мнению, может быть связана неблагополучная экологическая обстановка в Коркино и Челябинске? Как относиться к заявлениям, что именно разрез «Коркинский» «душит» жителей Челябинска, который находится в 40 километрах от него? А к примеру,  Еткуль или Еманжелинск – они ведь расположены куда ближе, чем областной центр – молчат о загазованности.

-  Это связано с тем, что ни в Еткуле, ни в Еманжелинске своего ничего нет, в смысле производства, которое даёт загазованность. А в Челябинске всего навалом. Челябинцам надо бороться со своими предприятиями и не перекладывать на других проблемы. Надо решать проблемы выбросов крупных промышленных предприятий в городе и округе, автотранспорта. Смотрите, сколько машин стало. Даже у нас в городе я вечером стараюсь по улице 30 лет ВЛКСМ не ходить – ведь невозможно дышать – не от разреза, а от выхлопных газов, особенно в вечернее время, когда транспорт идёт потоком.

- Раньше пожаров было больше?

- Мы в разрезе уже говорили об этом с Сергеем Батуриным. Пожары невозможно измерить. Забоев было больше, соответственно точек возгорания может, и больше, а очаги возгорания практически одни и те же.

- Как боролись с пожарами?

- Точно также как сейчас – инертная порода, вода.

- Эндогенные пожары насколько контролируемый процесс? Можно ли  их предвидеть, или что будет через 20, 50 лет?

- Как это можно предвидеть? Честно говоря, когда шёл сегодня на разрез, считал, что увижу совсем другую картину -  в худшую сторону. Я ведь давно здесь не был: шесть лет. Представлял, что будет хуже, что будет большая площадь гореть, масштабнее будет проблема, но ничего этого не увидел. Что было шесть лет назад, когда я работал, примерно то же и осталось, я имею в виду очаги возгорания.

- А вы, встречаясь с ветеранами, обсуждаете проблему разреза в том свете, как сейчас её выставляют некоторые СМИ?

- Я читаю газеты, вижу, что устраивают на  телеканалах, смеюсь над «знатоками» и всё. Потому что пишут и говорят о вещах, в которых ничего не понимают.

- То есть по-дилетантски подходят  к проблеме?

- Абсолютно верно.

- Что хотели бы пожелать коллективу предприятия, какие предложения внести?

 - Какие могут быть предложения, если всё нормально? Пожелание одно: чтобы как можно больше и дольше работали и соблюдали требования безопасности. Вот и всё.